30 апреля 2015

ТАЛИСМАН ВОЗДУШНЫХ АСОВ

К 70-летию Великой Победы

                                                      И памятью той, вероятно.

                                                      Душа моя будет полна,

                                                      Покамест бедой невозвратной

                                                      Не станет для мира война.

                                                                             Юлия Друнина.

- Девча-а-та-а-а! — разнеслось зычное над полем. – Наши летчики Шульженко привезли! Вечером концерт будет!

Был получасовой перерыв на обед. Вяло покидав ложкой каши с тушенкой – аппетита от смертельной усталости никакого – девчата упали в примятую траву и… Кто тут же провалился в глубокий сон, кто просто лежал, раскинувшись, без сил, и молча наблюдал за облаками в неожиданно просветлевшем небе.

Дурманный запах трав кружил голову. В руках, ногах, пояснице кричала от боли каждая мышца: только что загрузили боевой начинкой два ИЛа. Каждый самолет, обихоженный вот этими девчатами и техниками, шел на очередное задание с увеличенным почти на тонну весом. Он поднимался, а у обслуживающих полеты людей в голове всякий раз звучало: "Давай, давай, родимый! Разгрузись по полной! Бей фашиста, а главное сам возвращайся!"

И вот – концерт. Ну, как пропустишь Клавдию Шульженко? Было дело – не пришлось послушать Утесова. Жалели потом, но нельзя было оставить пост.

Что ж, еще загрузка одного ИЛ-2, потом постирушка. А она – почти праздник. Нынче встали аэродромом у речки: и комбезы постирать, и помыться, мазут с рук песком отдраить, запах масла из волос выгнать – благодать! А потом – на концерт! "Синенький, скромный платочек …" — мелодия сердца уже заполняет грудь, обнимает радостью.

Говорится: у войны не женское лицо. Но, оказалось, война все же дело женское. Сколько их, молоденьких, неопытных девчат, словно яркокрылых бабочек, прилетевших на огонь, сгорело в бушующем пламени Великой Отечественной! Они были готовы к подвигу, но не были готовы к армии. А то, с чем им пришлось столкнуться на войне, оказалось для них жестокой неожиданностью.

Зенитчицы и санинструкторы, связистки и летчицы, врачи и механики-водители, разведчицы и снайперы, автоматчицы, пулеметчицы, минометчицы… Около 800 тысяч женщин служили в Красной Армии в годы второй мировой. Служили честно, храбро. Многие дошли до Германии, предъявив истории странички безграничной верности Отчизне, ратного труда и беспримерного подвига.

Моя героиня была на фронте авиационным стрелком-вооруженцем. Гвардии ефрейтор Валентина Чурина (по мужу Яркова), уроженка поселка Ис. После школы младших авиаспециалистов (ШМАС), где призванные в армию девушки в короткий срок овладевали военными специальностями, необходимыми в истребительно-авиационных полках и батальонах аэродромного обслуживания, она еще в начале войны – в мае 42-го — попала в 70-й Гвардейский штурмовой авиационный полк, чтобы обслуживать самолеты на земле. Завершила Валя свою фронтовую биографию лишь в июле 45-го. Дошла со своей эскадрильей до фашистского логова – через горящую Россию, вымороченную оккупацией Белоруссию, испуганную и недоверчивую Польшу — через целых три года тяжелой мужицкой работы под названием война.

…Она теребит в руках пожелтевшую фотографию. Пальцы не слушаются, подрагивают. В глазах – слезы.

- Уж и не помню: Катя рядом со мной – наша, с Урала, из Камышлова, или Фая-москвичка? Все, как в тумане. Столько лет прошло…

Зато совершенно четко в свои девяносто четыре она помнит строгие фронтовые обязанности, рассказывает мне, чем приходилось заниматься авиационному вооруженцу.

А дел невпроворот. Снимали пулеметы со штурмовиков, прилетавших с боевых заданий – это были "Илюши", как прозвали девушки ласково самолеты ИЛ-2, опускали эти пулеметы в тазы с веретенным маслом (в каптерке), затем набивали в пулеметную ленту патроны, снова смазывали и устанавливали на самолет. Чистили стволы. На слабых девичьих руках переносили не только пулеметы, но и пушки, ящики с боеприпасами. И так – после каждого самолетовылета. Причем не всегда под тихим небом. Стояли у станции Бологое, немец бомбил так, что разворотил весь аэродром, снес укрепления. А они все равно работали, а самолеты все равно взлетали.

Самой же трудной их задачей была подвеска реактивных снарядов – фугасных и осколочных.

- Берешь ее, родную – бомбу-то, и наверх, в люльку под крыло. А у ней двадцать кило весу. Удерживаешь, а внутри все трясется-колышется. Думаешь: "Хоть бы эту холеру гладкую не уронить! А то конца войне-то и не увидать! И подающие погибнут, и самолет — в крошку". Хорошо, если лебедку подгонят. А так – все сами.

Днем девушки готовили вооружение для самолетов, начиняли их этим вооружением, ночью несли караульную службу по графику: охраняли командный пункт и "красную линейку" — самолеты эскадрильи. Все умели стрелять из винтовок, дать отпор в рукопашном бою, если понадобится. Да и в строевой подготовке не отставали. Зимой чистили снег, заготавливали дрова для печек, сами их топили. Дежурили на кухне. Разносили по кабинам сигнальные ракеты. И всегда были готовы к постоянным переездам на новое место расположения аэродрома.

- Жили мы в землянках, спали на нарах. Только пару раз разместили нас в квартирах – это уже в Польше, а потом – в Германии – там более-менее не разбомбленные территории были. За три года впервые тогда смогли помыться в ванне, да горячей водой и с душистым заграничным мылом. Как это важно для женщины! А на войне — самым большим счастьем было.

"Когда посмотришь на войну нашими, бабьими глазами, так она страшнее страшного, тяжелее тяжелого", — сказала одна фронтовичка. Каково было этим непосредственным участницам войны?! Они жили и трудились, участвовали в сражениях и готовили эти сражения бок о бок с мужчинами. В одном строю. Все тяготы военного времени, быта на их плечи ложились двойным грузом – это же очевидно. И все же женщины-фронтовички в большинстве своем сумели высоко, с достоинством пронести себя, вызывая уважение даже у врагов.

- Мы служили в элитных (как теперь говорят) войсках – летных. Ребята-пилоты относились к нам очень трепетно, – вспоминает Валентина Афанасьевна. – А вот мы боялись в них влюбляться: трудно было себе это позволить – сегодня он тут, завтра с задания не вернулся. Да и некогда нам было о личном думать. Годы эти прошли, как в жуткой гонке, в постоянной усталости да страхе.

В начале войны, пишут историки, действительно гибель наших пилотов была высокой. После ускоренного обучения приходили в эскадрилью молоденькие курсантики, садились в машины, а немецкие истребители буквально в лоб расстреливали их одноместные самолеты, лишенные оборонительного вооружения. И когда в армию пришел двухместный ИЛ-2 – прославленный самолет советской штурмовой авиации, он сыграл исключительно важную роль в сдерживании немецких танков и мотопехотных колонн в первой половине войны, а затем помог нашим войскам развивать наступление.

Эти легендарные машины и их героические пилоты, освоившие со временем виртуозное ведение самолетов, наносили серьезнейшие потери противнику и деморализующе действовали на фашистов, прозвавших вскоре ИЛ-2 "черной смертью".

 Своего "пилота" она встретила уже после войны. Вернулись на Ис в 46 году, она — из Германии, Виктор Ярков — с Японской войны. Только был он не пилотом, а артиллеристом. Надели они как-то свои награды — у нее – даром, что девушка – Орден Отечественной войны, медаль "За боевые заслуги", "За вызвалення республики Беларусь от нямецко-фашистских захопников", у него – свой "иконостас". Пришли к сельскому клубу День Победы отпраздновать, там и познакомились. В 47-м поженились. Две фронтовые судьбы объединились в одну почти на 35 лет.

- Нет уже больше моего Виктора Васильевича, и сыночка тоже похоронила, — грустит Валентина Афанасьевна. — Дочка Наталья да внуки-правнуки только радуют. И вот все думаю: за что ж мне Бог век такой длинный дал? Заслужила ль?

Как же не заслужила? Ни разу во время ее военной службы не отказывало вооружение, за которое она отвечала при комплектовании самолета. А ведь только пилоты знают, как важно иметь на аэродроме таких верных наземщиков, которые отправят тебя в полет со стопроцентной уверенностью в готовности машины. Хрупкие девчонки-вооруженцы были, как техники, инженеры, талисманами воздушных асов. На них парни, считай, молились.

Ну, а ее гражданская, послевоенная, жизнь – продолжение в постоянной работе и заботе жизни для людей, близких, своего села, а впоследствии – города, любимой Нижней Туры, куда со временем переехала, родного НТМЗ. И был, по воспоминаниям Валентины Афанасьевны, самый счастливый день в ее жизни — День Победы. Он на все годы остался для нее главным Днем ее жизни.

- В 4 утра 9 мая к нам в барак прибежали дежурные с криком: "Победа, девчонки!" Мы соскочили. Сначала разревелись все, начали обниматься, поздравлять друг друга, а потом как-то так получилось, что пустились от радости в пляс! Музыки никакой, но она играла в наших душах.

…Я обнимаю на прощанье свою милую собеседницу, поздравляю с ее любимым праздником — наступающим Днем Великой Победы, желаю… Эти хрупкие плечики, это маленькое, легкое тело и… двадцатикилограммовые бомбы! В голове у меня не укладывается: Господи, ну как же она это все смогла?! И как все они перемогли ужас той войны?!

Наталья КОЛПАКОВА.

Фото автора и из домашнего архива В.А.Ярковой.

Назад к списку