Панель управления
Панель управления
Панель управления
Размер шрифта:
 
 
 
Панель управления
Цвет сайта:
 
 
Панель управления
Изображения:
Вкл.

Официальный сайт

Администрации Нижнетуринского городского округа

16 декабря 2014

ОТКУДА САМА РОДОМ

 Бесконечное стремление вечно неудовлетворенной души подняться выше не выразишь вернее, чем словами Иосифа Бродского: "Люди отличаются друг от друга степенью отчаяния от самого себя".

 

Цветное счастье

Ей, человеку, издавшему несколько книг, очень хорошо знакомы муки самосовершенствования. Тем более в процессе творчества. Но ни поэтом, ни писателем нижнетуринка Нина Ивановна Коробова себя не считает:

- У меня нет ни одного звездного образа. Как, например, у батюшки нашего, Кузнецова Анатолия Михайловича, помните, "домик с дедушкиным лицом"? Это ж до самого сердца доходит, до самых глубин. А я… просто жизнь пересказываю.

Пересказывает она, надо сказать, очень душевно и умело. Главная тема ее литературного творчества – люди послевоенного поколения. Того самого, откуда сама родом.

- Нас называют "дети войны". Я считаю, есть в этом словосочетании несоответствие какое-то, что-то нарушено в самой его сути, — размышляет Нина Ивановна. – Ну разве могут быть дети у войны — кровавого, бесчеловечного монстра? Мы – дети Родины своей. И женщины, героини моих книг, берегини-россиянки, это не плод моей фантазии, а живые, реальные соотечественницы, на долю которых выпали все беды Великой Отечественной.

О них, ее героинях, позже. Поговорим об образах в ее творчестве. Как же ни одного нет? Есть, да еще какие. Про службу в армии, например: "Два раза вишни отцветут". Или: "Останусь телеграфной нитью, протянутой из дней моих". Или вот это: "Счастье нанизывается, как бусинки на ниточку, из всяческих удач, крупных и мелких. Вот, например, грибное счастье всегда идет в дополнение к другим составляющим. Возвращаются, бывало, грибники с пустыми кошелками, а мне стоило войти в лес и шепнуть: "Рыжики! Это я", как самый любопытный высунет из мха ухо и рассекретит своих замаскированных родичей. Голубое небо, цветной мох, яркие рыжики, белые ромашки, серебряная паутина, багряные листья – и тишина. Счастье! Оно цветное!" (из ее книги "Жизнь прожить – не поле перейти".

Омутинка

Родилась она в Сибири, в селе Омутинском, что под Тюменью. Отец умер еще до войны. А она (как рассказывает) "машинально выпала из списка льготников – все путевки в пионерлагеря предоставлялись только детям фронтовиков, и это справедливо".

Тем не менее, детство свое обделенным она не считает. В семье было четверо детей, двое стариков и мама — одна на всех работающая и получающая карточки. Но ощущения "без любви" она, младшая, никогда не испытывала. Каждый щедро отламывал ей кусочек доброты и участия.

Вообще, их дом был, как приемный пост для сельчан и приезжих. В семье все рукастые, а главное – приветливые и безотказные. Кто письмо придет написать – сам грамоты не разумеет, кто прочесть да поплакать над родными строчками, кто сшить что-нибудь или из старого переделать. Дед топоры, санки, корзины мастерил, валенки подшивал. Здесь всегда и для всех находился чугунок вареной картошки да кусок свежеиспеченного хлеба.

А когда в село привезли сосланных калмыков, сестра Фая тут же привела их в баню помыться да отогреться. Приехали они в открытой грузовой машине, в ноябре. В Сибири это уже зима, а они в чьих-то старых куртках да тонких рубашках, женщины — в легких платьицах, расшитых блестками. С первой минуты их было так жаль! Расселили их по всей Омутинке. Так и жили здесь до конца войны. А там – кто уехал, кто осел в селе.

Небольшой колонией расположились в селе и поволжские немцы. Фрицами их никто не обзывал. Их уважали за трудолюбие, отзывчивость и не принятое вовсе в суровых северных краях стремление к красоте: у них были аккуратные, всегда побеленные домики с броскими наличниками, вычищенная до последней веточки территория вокруг, тщательно отмытые, прозрачные окна, кипенно белые занавески и выложенные в промежутках между оконными рамами яркие бумажные цветы, как приветы лета.

В школе преподавали совершенно замечательные учителя. Все они были эвакуированными из Москвы, Смоленска, Воронежа. Высокообразованные педагоги, у некоторых — ученые степени. Многие их выпускники пошли в науку, производство, педагогику. Позже в техникуме она училась у педагогов-ленинградцев, и сейчас помнит их имена: Александр Елизарович Балес, Анатолий Петрович Марченко.

- Именно тогда, в юности, мы узнали, какой он – "Эрмитаж", и что такое опера – слушая пластинки и рассказы о великих произведениях, положенных на музыку, – вспоминает Нина Ивановна. — После уроков литературы я приходила домой, озаренная музыкой и высокой поэзией. А дома – бабушка Марьяна, голубиная душа. Сидит на печке, сочиняет песни и потихоньку их напевает. А то и заказ поэтический кому выполняет на свадьбу иль день рождения, и вдруг задорными частушками зачастит. Коль в доме всегда люди, тут же подхватят мотив. Оттуда у меня все, оттуда. Из далекого детства.

Двери настежь

Она до сих пор не умеет накрепко закрывать двери своего жилья. Иной раз вообще забывает. А когда была депутатом городской Думы, квартира ее тем самым постом и была, что в детстве родной дом. Вода из крана течет – идут к Коробовой, счет за квартиру большой, сын запил, дочка техникум бросила, батарея не греет – к ней.

Два созыва (восемь лет) – депутат Думы и вот уже пятый год — не в Думе, а к ней по-прежнему идут и идут: помочь получить ветеранское звание, помочь устроить ребенка в садик, землю купить, дачу продать, с другими просьбами.

- Вряд ли встретишь более доброго и отзывчивого человека, чем Нина Ивановна, — говорят о ней депутаты, работники городской администрации. — Ей есть дело до всего и каждого. Совершенно искреннее участие, понимание. Она пожалеет слабого, но и умеет поддержать скромного и достойного.

Характером Нина Ивановна – романтик, но твердо и вполне прагматично стоящий на ногах. Такое вот сочетание. С самой молодости – она общественница и активистка. Еще с техникумовских времен – редактор стенной газеты. И всю свою жизнь в Нижней Туре – активный нештатный корреспондент местной газеты "Время".

По ее публикациям — острым, активно сопричастным, реалистично отражающим целую эпоху, можно составить многоплановую картину жизни обычного советского человека. Подвергая анализу проблемы от масштаба государственного – развал КПСС, "хитрый" ваучер, повальное народное пьянство — до масштаба местечкового – "болячек нашего района", она призывает вас присоединиться и занять свою жизненную нишу. И все же самые душевные ее публикации – о людских судьбах.

Сердоболием и светом

После техникума пищевой промышленности был в ее жизни сначала молокозавод. Потом – вечернее отделение электромеханического техникума и работа (вместе с мужем) на Нижнетуринском электроаппаратном заводе.

- Поженились мы с Юрой ранехонько, еще до его службы в армии, вспоминает Нина Ивановна. — Прожили в браке 56 лет. Воспитали дочку Лену, есть внучка Анечка.

Недавно я похоронила своего Юрия Николаевича. Вместе с ним ушли в прошлое самые светлые годы моей жизни. Был он человеколюбом. Я такая же, потому, наверное, он и понимал меня, как никто другой.

Работал Юрий Николаевич до самого последнего дня, даром, что семьдесят было. Коробовы никогда ни на кого не надеялись и не ждали сплошных праздников. А вот некоторые их сверстники считают, что государство обидело детей войны, нет у них ни статуса, ни доплат к пенсиям.

- Но ведь тем, кто сражался на фронтах, было куда труднее, — размышляет Нина Ивановна. — Брат мой, Михаил, всю войну прошел, Берлин брал, орденом Красной Звезды награжден, много других орденов и медалей имеет. А с армии вернулся в начале 47-го, пришлось еще на севере служить. После демобилизации прожил совсем недолго.

Очень многие фронтовики, положив в боях здоровье, не могли работать на гражданке из-за ранений. Приходили домой изможденные, соответствуя грустным народным поговоркам: "Эх, солдат, в тебе красы – одни скулы да усы". "В послевоенные годы, когда вся страна выдохлась, было еще труднее. Женщины надорвали силы, а мужчины возвращались с войны калеками", — напишет она, повзрослев. Благо, было о чем писать, из того ведь она поколения, что с войны отцов встречало.

Через Омутинку (а она была железнодорожной станцией) уже после войны шли и шли эшелоны в Японию. Ребятишки рвали полевые цветы и закидывали букетики в открытые окна, а солдаты в выгоревших гимнастерках ловили их, улыбались детям. Дети собирали ягоды, пекли картошку и на минутных, случайных остановках быстро совали воинам берестяные лукошки с провизией.

Картинка сменилась, когда эшелоны шли в обратную сторону, и в них возвращались раненые, покалеченные люди…

- Тем своим сверстникам, которые во многом разуверились, недовольны жизнью, я хочу сказать: "Умерьте требования, присмотритесь к другим. На фоне иных бед свои, может, покажутся с копеечку.

И всякий раз она возвращается и возвращается к своим героиням – русским женщинам, стойким, как кремень, сильным и надежным. "Я – за весь лес, а за меня – один бес", говаривали в народе, "Что мужик – то вера, что баба – то устав", "Три жизни, три судьбы и три рта повисли на шее у тихой тети Нюры" — строчки из ее книг. Мудрая, стойкая Анисья, трудяга, как пчела, Галинка, красавица Аня, Вера, живущая по заповеди "не суди, да не судим будешь", рассудительная и справедливая Василиса, Настя, Ольга, Соня, Зинаида…

Галерея портретов ее героинь, которых любит, которыми гордится, нескончаема. А чувство сострадания, что она испытывает к обездоленным, покинутым, "степень отчаяния от самой себя", боящейся не успеть, выливается у нее вот в эти самые рассказы, наполняющие душу сердоболием и светом. И она все пишет и пишет свою главную книгу, на пронзительных жизненных примерах утверждая: "Я точно знаю, что именно доброта спасет мир".

Наталья КОЛПАКОВА.

Фото автора и из архивы Н.И. Коробовой.

Вернуться к списку