Панель управления
Панель управления
Панель управления
Размер шрифта:
 
 
 
Панель управления
Цвет сайта:
 
 
Панель управления
Изображения:
Вкл.

Официальный сайт

Администрации Нижнетуринского городского округа

5 ноября 2014

"ХРУСТАЛЬНАЯ" БАБУШКА

 

Она меня ждала. Встретила неожиданной тирадой: "Я уж сама в редакцию звонить сегодня хотела. Сколько ж можно такое безобразие терпеть? Не вынесет ведь пес, помрет от холода!"

Оказывается, напротив ее дома (ул.40 лет Октября, 1-Г) расположены два частных коттеджа. У одного из них сидит привязанный пес. Времена года сменяются, а бедная собака который год все там же, у коттеджа, на привязи. Хозяин лишь кормит ее, а сделать ей будку или хотя бы какое-то укрытие никак не сподобится. Летом – на солнцепеке, осенью – поливаемый холодными дождями, а зимой – постоянно засыпаемый снегом, бедный пес честно охраняет собственность бездушного владельца.

- Хоть через газету пристыдить его надо!", — возмущалась Нина Васильевна. – Сам не прочтет, так люди укажут. Нельзя так с животными обращаться!

Своего Рэкса Нина Васильевна, переехав на днях с дачи в городскую квартиру, оставила в теплом доме. Дочка с племянником каждый день поочередно приезжают туда, кормят собаку, выгуливают. "Душа ведь живая, дружище, — тепло улыбается собеседница. – Если не слышу звонящий телефон, хватает меня за одежду и тащит в комнату. Все понимает. В доме он живет аккуратно, никогда ничего не портит. Грызет помаленьку косточки да службу несет".

Ее любви, терпения и заботливости хватает на всех – дочку, зятя, внука, друзей, соседей, живность, которая окружает ее махонькую сердобольную фигурку всю ее жизнь. И как только в таком маленьком человеке умещается такое большое сердце! Вот уже без малого 80 лет ходит она по земле – сначала в деревне Дубрава, что в Рославском районе, Смоленской области, где родилась, а потом — по уральским просторам — улицам любимой Нижней Туры да по родному своему дачному участку.

О таких людях, как нижнетуринка Нина Васильевна Кичигина, надо только успевать рассказывать. Поколение ее, хлебнувшее в детстве войны и голодных послевоенных лет, особое. Да и все меньше их на земле остается: годы, болезни берут свое. Уйдут последние – прервется ниточка, связующая нас с этими удивительными гражданами России.

С самого раннего детства ей пришлось пережить столько, что в дальнейшей ее жизни навсегда повелось: каждый мирный день воспринимался ею как подарок Божий, с благодарностью, также принимались и окружающие ее люди. Отсюда, наверное, ее необычайная доброжелательность, умение выслушать, желание помочь. И никакой хандры. Никогда.

- Считается, что мы, дети, — опора своих родителей, — говорит дочь Нины Васильевны Любовь Петровна. – А у нас наоборот она – наша опора. До сих пор столько всякой работы проделывает на даче, в саду, так помогает нам, столько у нее энергии и жизненной силы! С мая и по октябрь живет в домике, выращивает овощи, фрукты, сама перекапывает участок, следит за порядком. Говорю ей: "Мама, хватит, отдохни!". "А это, — говорит, — и есть мой отдых. Да и не могу я сидеть сложа руки".

- Хорошо бы здоровье было, а то ведь никакого, — сетует Любовь Петровна. – У мамы тяжелейшее заболевание суставов, сильное искривление позвоночника. Врач сказал, что кости у нее почти полые, удары и перегрузки ей противопоказаны – она хрупкая, как хрустальная ваза. Но мы свою "хрустальную" бабулечку не можем убедить поберечь себя. Быть нужной – в характере этого неугомонного поколения.

… В Смоленск немцы пришли в первый же месяц войны. В их деревне Дубраве расположилась воинская часть. Пространство в считанные часы заполнилось непривычной гортанной речью, мотоциклетным стрекотом и вонью, тяжелым перекатыванием танков через улицы и дворы и страхом перед этим чужим наглым напором.

Из многих домов немцы выгнали жителей и расквартировались там сами, нисколько не заботясь о том, что некоторым даже некуда было податься – ни бани, ни сарая во дворе. Со временем людей приютили соседи, разобрали по обжитым погребам, баням и сараям.

Семье Старовойтовых повезло: к ним определился на постой врач, офицер. Человеком он был замкнутым, незлобным. Позволил жить в доме, вместе с ним и его денщиком, правда, комнаты они заняли лучшие. Иногда он показывал ребятишкам фото своих детей, что-то умильно говорил по-немецки, угощал шоколадом и сахаром.

Два года семья прожила худо-бедно, припрятывая продукты. Бабушка умудрялась даже цыплят заводить. А когда "немчура" (так называл их дедушка) делала набеги, сажала маленькую Нину в глубокую корзину, а с ней укладывала трех-четырех курочек во спасение. Опускала корзину в погреб или уносила за село, в заросли боярышника, приговаривая: "Без бульону обойдутся, ироды".

Сердечность доктора-квартиранта, как и доброта другой "немчуры", улетучилась после первой же громкой партизанской операции по уничтожению узловой железнодорожной станции. В село прибыл карательный отряд в зловещей черной форме. Согнав людей на площадь, вооруженные до зубов фашисты начали публичное мщение: сначала стреляли в каждого десятого, потом у молодой восемнадцатилетней женщины расстреляли прямо у ее ног пожилую мать, а грудного ребенка подняли на штык.

Жуткую сцену наблюдали и дети, они кричали от ужаса, а некоторые взрослые, стоящие в толпе, валились в обморок. Нина тоже была в тот день на площади. И эта картина отпечаталась в ее сознании на всю жизнь.

Затем всех жителей Дубравы с малыми детьми пригнали во временный концлагерь. Брата Сашу, к счастью, спрятали соседи. Пятилетняя Нина со старшей сестренкой Аней попали в лагерь без мамы — ее тоже схватили и определили отдельно, в здание тюрьмы, как особо опасную преступницу, пособничающую партизанам. Говорили, что сдал ее немцам староста, полицай.

Мама – Марфа Тимофеевна Старовойтова – и соседки ее действительно помогали партизанам. Под предлогом сбора грибов, ягод носили им в лес еду, одежду, лекарства. Дом Старовойтовых стоял на отшибе и потому использовался связными. Но староста вычислил ночных посетителей по лаю собаки, реагирующей на незнакомых людей, и тут же доложил немцам.

Пытали женщин жестоко. Били плетьми, ставили у стены и стреляли поверх голов, требуя признания в помощи партизанам. Потерявших сознание отливали водой и снова ставили к расстрельной стенке. Марфа Тимофеевна рассказывала, что решила тогда для себя: "Скажу – расстреляют и не скажу – расстреляют. Так лучше промолчу. Может, хоть родня живой останется".

Но родню беда тоже не обошла стороной. Сестра Александра попала в эту же тюрьму, ее четверых детей угнали в Германию.

Как выяснилось уже после войны, спас мать Нины и еще нескольких женщин тоже полицай, но наш подпольщик, связной, очень смелый человек, работающий в тылу у врага. Он пристроил их в тюрьме уборщицами, а когда немцы подожгли тюрьму, успел вывести их за ворота, а сам погиб. Он же успел сообщить в нужные инстанции, какую неоценимую помощь оказывали женщины партизанам. Эти сведения после войны очень помогли им, когда НКВД разбиралось, чем занимались и как вели себя жители оккупированных территорий. Ведь к тому же и судьба отца Нины – Василия Киреевича Старовойтова – не была известна. Еще в 41 году, как проводили его на фронт, он пропал без вести. Много лет она искала хоть какой-то след рядового пехоты Старовойтова. Но тщетно.

А ребятишек привели тогда в лагерь – крытую территорию с многослойной колючей проволокой вместо стен и соломой на голой земле.

- Бить – не били, — вспоминает Нина Васильевна, — но кормить забывали. Если бы не пленные советские солдаты, которые делились с нами последними крохами хлеба, кусочками картошки, загинули бы мы с сестрой, да и все остальные ребятишки тоже. Хоть и маленькая была, а голод и жажду помню. И то, как все время хотелось от слабости спать.

Освободили их советские войска. Далекие раскаты боя становились все громче, фронт приближался, пленные повеселели. Да только радость их была преждевременной. Немцы, отступая, подожгли, облив бензином, и лагерь, и тюрьму вместе с заключенными. Историки после войны напишут, как в одном из углов территории тюрьмы было обнаружено множество человеческих черепов. Поняв, что смерть неминуема, люди сбились на прощанье в один угол и умерли вместе, поддерживая друг друга. 

Но Нине, как и матери, видно, на роду было написано остаться живой. Подбежавшие к лагерю русские солдаты успели открыть ворота и вынести из огня несколько детских тел. Тех, кто мог идти, тащили за руки, подталкивали. В числе спасенных были Нина и ее сестра Аня Старовойтовы.

Вернулись в Дубраву, а деревни нет. Сожжена. Не подожгли фашисты только два дома на отшибе, у самого леса: их дом и соседский. В этих строениях и жили все, кто выжил – по 20 с лишним человек в каждом, даже табор цыганский в первый год зимовал. Спали на полу вповалку – в тесноте, да не в обиде. Потом в село стали возвращаться фронтовики, отстраиваться, Дубрава потихоньку возродилась.

- Старший брат ушел служить в армию, Аня подросла и завербовалась на Урал, через два года и меня к себе "выписала", — вспоминает Нина Васильевна. 

Сначала она работала на кирпичном заводе в Нижней Туре (на съемке кирпича), потом учетчицей на Качканарском золоотвале, двадцать с лишним лет отдала Нижнетуринской ГРЭС, трудилась мотористкой. Ветеран труда, награждена пятью медалями, почетных грамот за доблестный труд не счесть.

Было у них с мужем – Петром Васильевичем Кичигиным – двое дочерей, но одна рано умерла. Осталась Любушка. Ее заботы, ее семья, ее радости и печали – все это Нина Васильевна тоже пропускает через свое большое сердце, живет их помыслами, подвигает на добрые дела.

Как-то обратила внимание на то, что соседский четырехлетний мальчонка постоянно болеет, слабенький, с вечным насморком. Предложила дочери: "Может, вы с Виталием окрестите его. Легче парню будет". Любовь Петровна и Виталий Яковлевич сводили Ваню в церковь, окрестили его и стали мальчику крестными отцом и матерью.

Но на этом история не завершилась. Он стал бывать у них дома, они как-то заглянули к нему и поняли, что семья у ребенка крайне не благополучная, что он там никому не нужен. И опять Нина Васильевна подсказала: "Так вы усыновите его, и дело с концом".

Стойко пройдя все процедуры оформления сначала опеки, потом приемной семьи, взяли Ваню к себе, усыновили. Сейчас ему 16 лет. Он доволен жизнью и очень любит свою приемную семью. А все бабушка Нина.

Бабушка Нина. Светлый, нежный облик ее в ореоле легких, пушистых седых волос действительно, словно хрустальный – тронь и зазвенит тонкой нотой чистоты и силы стойкого и верного русского характера.

Наталья КОЛПАКОВА.

Фото автора.

На снимке: Н.В.Кичигина. 

Вернуться к списку